Ты здесь, а я там - Евгений Меньшенин

Повисла пауза.

– Что напоминала?

– Позвоночник. Такая кривая тварь, – он провел пальцем в воздухе, изобразив букву S. – А ее лапы – ближе к голове очень длинные – напоминали ребра. Ребра… Позвоночник… Не хотел бы я увидеть человека, составленного из таких насекомых полностью.

Никита засмеялся.

– Лицо, говоришь? Или рука? – сказал он. – Ладно. Шучу. Это уже не важно, я ведь убил эту тварь.

Я стоял молча. Сверлил его взглядом. Не мог пошевелиться. Я буквально увидел, как паучья рука поднимает крышку подвала, и оттуда на поверхность выбирается тварь, составленная из насекомых. И она бродит в темноте по квартире, пока я был на прогулке с Маришкой.

Раздался звонок, и мы оба подпрыгнули. Никита взял трубку.

– Да? Что? А, привет.

Он зажал микрофон рукой и сказал:

– Ладно, потом как-нибудь еще поговорим.

Я кивнул, махнул рукой и выплыл из кабинета, как призрак. Забрал с собой булыжник, который до этого тяготил Никиту. Я нес его в нагрудном кармане, хотя такого кармана у меня сегодня утром еще не было.

Его слова не дают мне покоя.

Что же скрывалось в той квартире? И не станет ли оно искать меня или Никиту, чтобы отомстить за испорченную руку и позвоночник? Не заберет ли недостающие кусочки пазла у нас?

Я гадаю, увижу ли то лицо через решетку вентиляции, услышу ли, как оно скребется в трубах. Но сюда ему не забраться. Все надежно закрыто. Нет никаких дыр. И живем мы на десятом этаже.

И когда я остаюсь один, мне кажется, что кто-то скребется за стеной. Может, это соседский пес. Правда, я никогда не слышал, чтобы он лаял. Но ведь бывают спокойные и тихие собаки.

Я верю, что ничего такого не живет в подвале той квартиры и что оно не охотится за мной.

Но, как я упоминал, меня смущает только то, что произошло два дня назад.

Никита оказался в реанимации.

Дмитрий Воронов – директор – рассказал о несчастном случае на стройке, Никита повредил спину. Мужики из строительного отдела шепчутся, что Никите вырвало позвоночник практически с корнем. Не знаю, правда ли это, но те, кто видел Никиту, говорят, что он долго не протянет. Мы всем отделом собираем материальную помощь для его жены.

В этой ситуации меня успокаивает одно, что рука – не настолько важный орган.

Я смогу жить и без нее.

(17.04.2019 – 27.09.2019)

Конфетный воришка

В тот день Федя не в первый раз оставался дома один.

Ему было не страшно. Да и чего бояться на даче? Это в городской квартире отовсюду что-то шумело, гудело, скреблось и стучало. А тут, на даче, была тишина.

Единственный, кто шумел, – это соседка слева. Она обиделась на папу, потому что он выхлопал ковер за сараем. А в это время соседка как раз собирала малину на своей половине участка напротив. Она не ругалась. Сразу вынесла колонки во двор и включила музыку. Феде ее музыка нравилась, так что он особенно не страдал.

С другой стороны дачи жил дядя Гена, который переехал откуда-то из города, где горы упираются в небо. Он часто смеялся, носил в карманах конфеты и угощал Федю, у того даже сыпь появилась от сладкого.

Мама шутила: если так пойдет и дальше, Федя превратится в баскетбольный мячик и можно будет устраивать соревнования. Папа смеялся, но Федя нет. Он не хотел становиться мячиком. Он вспомнил мячи в детском саду и подумал: неужели они все когда-то были детьми? Федя решил есть не все конфеты, которые давал ему дядя Гена, он откладывал их и потом выменивал у Ваньки или Мишки на слайм или на фигурки «Марвел». У Ваньки был Дедпул, которого так хотел заполучить Федя.

Федя встал с кровати. Родителей уже не было. Перед отъездом мама будила его, но он сказал, что еще немного поспит, не хотел Федя ехать по такой жаре в город, сидеть в коридоре скучной больницы, пока папа будет на приеме у сердечного доктора, а потом половину дня бродить по магазинам и стоять в очередях.

Мама могла два часа провести в оранжевом магазине с тремя буквами на вывеске, две из которых Федя уже знал. Федя там изнывал от скуки. Потом они обязательно заезжали в магазины с удочками и червяками или в магазин одежды. После они заезжали и в супермаркет, покупали продукты, и там Федя мог выпросить шоколадку или мармеладных змей, а на кассе получить новую упаковку «скрепышей», которые так нравились Феде. Но ведь он мог попросить родителей и так все это купить, позвонив по телефону.

Мама запрещала часто смотреть телевизор, поэтому Федя решил остаться сегодня дома и пялиться в экран, пока родители не вернутся.

Он откинул одеяло, вскочил с кровати, проверил тайник. Все на месте. Ничего не пропало. Он лишился бы всех своих сокровищ, если бы мама нашла их. Федя даже не подозревал, что сегодня эти сокровища спасут маме жизнь.

Солнце уже поднялось и заглядывало в окна. В доме было прохладно, хотя на улице стояла жара. Так бывает каждое лето. Федя не мог припомнить ни одного лета на даче, чтобы было холодно.

Федя снял пижаму с динозаврами и надел домашний комплект: шорты и футболку с Мстителями, которую он выпросил в парке героев.

Он почистил зубы, пригладил хохолок волос, торчащий на макушке. Тот поддался только мокрой ладони. Потом Федя отправился в гостиную, включил огромный телевизор, встроенный в нишу в стене, и запустил мультфильмы с флешки. Он запел в унисон:

– Ребята, приключений час, ждут давно чужие земли нас…

Четыре сезона «Времени приключений» – это целая гора мультиков, целый день удовольствий.

Федя услышал бурление в животе, хотя телевизор орал во всю мощь динамиков. Он поставил на паузу, и тишина навалилась на него.

Но тишина была какая-то добрая и родная. Где-то тикали старые бабушкины часы. Откуда-то доносилось пение птиц. Стрекот кузнечиков. И никаких тебе странных соседей, прыгающих на кровати или подбирающих ключи к двери.

– Какое время, Джейк? – сказал Федя. – Время обеда!

Он вскочил с дивана и переместился на кухню. Голос живота кричал во все горло.

Федя нашел сырники, которые утром приготовила мама. Зацепил из холодильника сгущенку, йогурт, держал все это в руках, хотя на столе был поднос, и потащил в комнату.

И напевал песню:

– Там Джейк, он пес, и Финн – парнишка…

Йогурт выпал из рук дважды. Так же поступил и сырник. Федя поставил еду на стол в комнате, поднял с пола сырник и долго смотрел на него – пытался разглядеть микробов.

Мама говорила: не ешь с пола еду – выбрасывай, на ней микробы. Если и так, то Федя их не видел. И что это вообще за существа такие, микробы? И неужели они настолько маленькие, что их не видно? А как может существовать то, чего не видно?

Федя на всякий случай дунул на сырник. Наверное, теперь он сдул всех микробов и можно кушать. Бросил сырник обратно в тарелку и устроился в кресле.

– Мама бы сейчас ругалась, – сказал он. Прислушался, не едет ли родительская машина.

Не едет.

Федя поднял пульт и направил его в экран, где замер желтый пес непонятной формы. И тут что-то грохнуло.

Федя подскочил.

Перевернул тарелку с сырниками. Хорошо, что он не успел открыть йогурт.

Сырники рассыпались по полу.

Федя озирался по сторонам. Пытался понять, что это было.

Звук шел от окна.

Федя отступил к телевизору, осматривая диван, кресла, стол, окна.

Вдруг пошевелилась штора.

Оно там! Оно за шторой!

Федя чуть не подпрыгнул, но сообразил, что это был ветер.

Вот опять подул. За шторой никого.

И тут снова грохнуло.

Такой звук Федя слышал, когда кидал камни в стену сарая, обшитого металлом.

Бам!

Федя забрался на кресло у окна, выглянул. Посмотрел на соседский дом, где жила Валя. Ничего необычного.

Бум!

Теперь Феде стало понятно, что звук шел из двора.

Он бросился ко входной двери и проверил, заперта ли она.

Заперта.

Потом он проверил,